Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей

о том, как разыскал могилу Архимеда в Сиракузах, которая к тому времени была почти полуторавековой давности, заброшенная и заросшая. В своем классическом и довольно самолюбивом стиле Цицерон хвалит себя за работу по ее обнаружению: "Так что, как видите, один из самых знаменитых городов Греции, некогда бывший великой школой обучения, так и остался бы в неведении о гробнице своего самого гениального гражданина, если бы один человек из Арпинума не указал на нее".

Если сейчас это самовнушение звучит неловко, представьте, как это звучало тогда.

Сицилия была для Цицерона лишь перевалочным пунктом и служила тому, что позже биографы назовут его филодоксией и филотимией - любовью к славе и почестям, именно тем, чего оракулы предупреждали его остерегаться. Он согласился на эту работу, чтобы стать сенатором, что само по себе было головокружительно высокой честью для человека, чья семья всего за несколько поколений до этого даже не имела права на гражданство. Ничуть не удовлетворившись этим достижением, Цицерон начал планировать все новые и новые прыжки. В 71 году до н. э. он стал обвинителем по делу о вымогательстве, возбужденному сицилийскими гражданами против Верреса, надеясь, что это поможет ему сделать следующий шаг в его cursus honorum - так римляне называли "лестницу должностей", по которой поднимались амбициозные люди, - к должности эдила, , который регулировал и обеспечивал общественный порядок, в 70 году до н. э. Цицерон провел изнурительное пятидесятидневное расследование и вернулся в Рим с огромным количеством документальных доказательств преступлений Верреса.

Это было драматическое дело. Веррес украл сорок миллионов сестерций за три года своего пребывания на Сицилии, и у Цицерона были доказательства. Как он сказал суду во вступительном слове, "именно дело этого человека определит, может ли суд, состоящий из сенаторов, вынести приговор очень виновному и очень богатому человеку. И далее, заключенный таков, что его не отличает ничто, кроме чудовищных преступлений и огромного богатства: Если же его оправдают, то невозможно будет представить себе никакого объяснения, кроме самого позорного; не окажется ни симпатий к нему, ни семейных уз, ни записей о других и лучших поступках, ни даже умеренности в каком-нибудь одном пороке, которые могли бы смягчить количество и чудовищность его порочных деяний". Цицерон знал, что присяжные были подкуплены, и все же каким-то образом добился обвинительного приговора. И теперь, занимая пост эдила, он был вдвойне победителем.

Это был прекрасный день для стоической добродетели справедливости и правды, но поэтому ли он нанес удар? Имеет ли это значение?

Постоянная тема жизни Цицерона - движение вперед, движение вверх. Почти все, что он делал, включая победу в важных коррупционных делах, таких как дело против Верреса, имело двойной мотив. Он часто поступал правильно, но при этом более чем наполовину думал о том, что это может принести ему пользу. Это было не совсем стоическое поведение... но оно работало.

Начиная с Клеанфа и Зенона, стоики, как правило, были равнодушны к богатству и статусу. Как бы Цицерон ни уважал их, он не мог смириться с этой незыблемостью. Он не воздерживался от роскоши. Он гонялся за ней. Искусный юрист и политик, он сначала последовал совету Антипатра, женился на прекрасной и богатой женщине по имени Теренция и завел семью. Затем он использовал свое богатство, как наследственное, так и супружеское, для приобретения недвижимости. В конечном итоге он стал владельцем девяти вилл, а также других инвестиций в недвижимость, включая морской курорт в Формиях и самую ценную из всех его вилл - тускулумскую, принадлежавшую самому Сулле. Помимо денег своей семьи и приданого жены, Цицерон сколотил большое состояние, казалось бы, неэтичными способами. Клеанф, по указанию Зенона, отверг предложенные ему завещания. Марк Аврелий делал то же самое с каждым, кто оставлял его в завещании. Цицерон, напротив, казался почти профессиональным сыном - он прокладывал себе путь в чужие поместья, чтобы однажды они могли оставить ему деньги.

В конце жизни Цицерон привел поразительные данные об этом источнике дохода: "На самом деле мои бухгалтерские книги показывают, что я получил более двадцати миллионов сестерций в виде завещаний. . . . Никто никогда не делал меня своим наследником, если только он не был другом, так что любая выгода сопровождалась определенным горем". Его стоический учитель Диодот, возможно, был не в восторге от такой практики, ведь он тоже оставил все Цицерону, когда тот умер в своем доме в 60 году до н.э. Но все же трудно не считать все это странным.

"Если у тебя есть сад и библиотека, - писал Цицерон в письме к другу, когда они обсуждали Хрисиппа и Диодота, - у тебя есть все, что тебе нужно". Очевидно, какая-то часть его самого не до конца верила в это, не могла довольствоваться простой или рефлексивной жизнью. Как и многие люди, он считал, что ему нужны богатство и слава. Как и многие из нас, жаждущие этих вещей, он не понимал, чего они ему стоили, пока не получил их... а потом было уже слишком поздно.

Тем не менее, к его чести, при всех его амбициях и дорогих вкусах, Цицерон проводил четкую линию в отношении коррупции. В отличие от слишком многих римских политиков, он не брал взяток. Будучи достойным восхищения и честным государственным служащим, он отказывался брать плату за свои услуги. Конечно, такую позицию легче занять, унаследовав миллионы.

Побывав квестором, а затем эдилом, Цицерону предстояло занять следующий пост - претора, на который он выдвинул свою кандидатуру и победил в возрасте тридцати девяти лет в 67 году до н. э. - в самом молодом возрасте, который был возможен по закону, в сорок лет в 66 году до н. э. - в немалой степени благодаря поддержке Помпея. Это тоже стало стартовой площадкой для получения последней и самой ценной должности, особенно в качестве "нового человека": консула. Председатель сената и командующий римской армией, роль консула была почти исключительно уделом самых элитных семей Рима. Как отмечает историк Джерард Лавери, за последние 150 лет существования Римской республики только десять novi homines были избраны консулами. В период с 93 по 43 год до н. э. Цицерон был единственным.

Путь Цицерона к вершине не был бесспорным. Он столкнулся с двумя соперниками за эту должность - Катилиной и Антонием. Используя свои сильные стороны, Цицерон начал яркую риторическую кампанию против "убийственного и коррумпированного" Катилина, предупреждая сенат и народ о готовящемся заговоре с целью узурпации республики. Этого оказалось достаточно, чтобы Цицерон получил должность консула. Но цена была